Александр Бандурченко

Когда я был маленький, я был уверен, что есть правда о мире, которую мне пока не говорят.

Не заговор. Не тайна. Просто — я ещё маленький. Вот вырасту, и кто-то из взрослых отведёт меня в сторону, закроет дверь и скажет: «Ну вот, Саша. Теперь ты готов. Вот как всё устроено на самом деле».

Я ждал этого разговора. Серьёзно. Я думал, что в какой-то момент — может, в шестнадцать, может, в двадцать — мне откроют то, что все взрослые, видимо, уже знают, но почему-то молчат.

Потом мне было шестнадцать. Потом двадцать. Потом тридцать. Никто не позвал. Никто не закрыл дверь. Никто не сказал.

Раз никто не пришёл — я начал собирать сам. По осколкам. Жизнь сталкивала меня с людьми, которые знали что-то — каждый своё.

Церковь дала мне то, что не даст ни одна лаборатория: радость, от которой поднимаются руки и текут слёзы без причины. Вдохновение, для которого нет формулы. Я до сих пор захожу в харизматический зал, когда могу, — и каждый раз чувствую то же, что чувствовал в двадцать.

Наука научила меня не верить себе на слово. Проверять. Спрашивать: «А если я ошибаюсь?» Это жёсткий подарок, неуютный, но без него всё остальное превращается в самообман.

Эзотерики — странные, упрямые люди, которых пинают все. Учёные называют их шарлатанами. Церковь — прихвостнями дьявола. А они идут своей дорогой, ищут, ошибаются, снова ищут. Мне нравится их упрямство. Их энтузиазм. Их готовность выглядеть дураками ради того, чтобы найти.

Все эти люди меня сформировали. Ни одного я не перерос. Ни от одного не ушёл. Они все дали мне часть того, что я искал. Но часть — это часть. А мальчик внутри ждал целого.

И в какой-то момент я понял простую вещь. Никто не скажет. Не потому что не знают. А потому что это не тот тип знания, который можно сказать. Его можно только увидеть самому. И тогда — может быть — показать другим. Не объяснить. Показать.

Эта книга — моя попытка.

Но за каждой дверью, в каждом круге, в каждой книге — я узнавал одно и то же. Что-то одинаковое. Один и тот же жар, одно и то же тепло — только называется по-разному и по-разному объясняется.

Она о том, что за всеми дверями — один огонь.

Мне не удалось найти взрослого, который отвёл бы меня за ту дверь. Так что я пошёл сам. И написал то, что увидел. Для того мальчика, которым был. И для тебя — если ты его узнал.

Идём.