Зависит от того, что произошло внутри тебя, пока ты читал.
Я хочу сказать одну вещь, и она простая. Спасибо.
Ты отдал мне своё внимание. Часы жизни, которые не вернутся. Ты мог провести их где угодно — и провёл здесь, в этих тридцати одной главе, среди людей, которых давно нет, среди огней, которые давно погасли и давно горят.
Внимание — самое дорогое, что есть у человека. Дороже денег, дороже времени. Время идёт само, хочешь ты или нет. А внимание — это выбор. Ты выбрал отдать его мне. Я это чувствую. И я благодарен — не как автор, а как человек, которому поверили на слово.
Теперь — что дальше.
Я не знаю, что ты запомнишь. Может быть, Инанну. Может быть, муравья на колене после Элевсина. Может быть, генерала, который снимал погоны и писал песни. Может быть, ничего конкретного — просто ощущение, что за привычным миром есть что-то ещё. Что-то тёплое. Что-то, чему ты когда-то знал имя.
Но вот что я знаю точно: если хоть раз, случайно — в разговоре, в фильме, в тишине перед сном — ты поймаешь себя на мысли «а, так вот что это было» — значит, книга сделала своё дело. Не я. Книга. Потому что она — не мои мысли. Она — собрание огней, которые горели задолго до меня и будут гореть после.
Если теперь ты смотришь на мир чуть иначе — не обязательно лучше, просто иначе — значит, моя главная задача выполнена. Не научить. Не убедить. А сдвинуть взгляд на полградуса. Этого достаточно. Остальное жизнь сделает сама.
И последнее. В этом есть своя ирония.
Эта книга тридцать одну главу объясняла, как работают мемплексы. Как они рождаются из живого огня, обрастают стенами, костенеют, защищают себя. Как внутри них забывают, ради чего стены строились.
А теперь посмотри на свои руки. Ты держишь книгу. У неё есть автор. У неё есть термины. У неё есть свой «священный огонь» и своё «так устроен мир». Если через двадцать лет кто-то создаст кружок «по Священному Огню» и начнёт спорить о правильном толковании главы двадцать второй — ты будешь наблюдать рождение нового мемплекса. Со всеми теми же процессами: живой импульс, институт, бюрократия, защита стен, забвение огня.
Я не смогу это предотвратить. Никто не может. Это закон живых систем — они растут и костенеют. Единственное, что я могу, — предупредить. Вот, предупреждаю: если ты когда-нибудь поймаешь себя на мысли, что эта книга — единственно верное описание огня, — вспомни: слова об огне не греют. Чертёж конденсатора не бьёт током. И автор, который всё это написал, до сих пор не знает целого ответа.
Есть вопрос, который я намеренно оставил за рамками этой книги: а как? Если огонь реален — как к нему прийти? Не в теории, не в истории, а здесь, в обычной жизни, в обычном теле, в обычных отношениях? Эта книга — карта. Следующая, если хватит сил, — будет компас.
А тот мальчик, с которого всё началось, — он всё ещё ждёт. Но теперь он знает: дверь не откроют снаружи. Её открывают изнутри.
Спасибо, что шёл рядом.